Московские суды демонстрируют полную предвзятость
 |
|
Адвокат Александр Островский (на переднем плане) и Николай Алексеев во время первого судебного заседания 28 мая. Фото Кирилл Непомнящий |
9 июня я пришел к участку 369 мирового суда района «Тверской» Москвы рано утром. Заседание начиналось в 9 утра, и получилось так, что я первым встретил журналистов: девушку с радио «Маяк» и съемочную группу с НТВ, снимавшую для программы «Чрезвычайное происшествие».
Любопытно, что охранник перед входом в мировой суд упорно не желал впускать журналистов. Хотя он согласился, что судебные дела в России открытые, он все равно засуетился по поводу «разрешения на съемку в суде» и даже, обращаясь ко мне, сказал какую-то дичь о том, что посетителям суда нужны «приглашения».
Впрочем, это было только началом абсурда, дальнейший театр которого разворачивался на наших глазах. Из ЛГБТ-активистов на заседании суда присутствовал еще Алексей Давыдов из LGBT-Rights. Пришел также Николай Храмов, по делу которого судья Неверова благополучно отштамповала решение накануне.
Адвокат Николая Алексеева Александр Островский, являющийся почетным адвокатом России, сказал в интервью съемочной группе НТВ, что сам он «не разделяет убеждений» гомосексуалов. Но он взялся за это дело потому, что «в одной стране» когда-то тоже все началось с преследований геев, а закончилось холокостом и массовым истреблением целых этнических групп. Печально, но аналогии с нацистской Германией в современной России становятся все более актуальными. В том числе и по части правосудия.
Последнее же показало 9 июня всю свою предвзятость. Пришедшие в суд «свидетели» обвинения в числе двух милицейских «нижних чинов» покорно сидели возле зала заседаний. Победной рысью к ним пригарцевал подполковник Медяников, которому пришлось сыграть одну из центральных ролей последовавшего фарса.
Трое милиционеров юрко скользнули за угол коридора и стали о чем-то тихо, но очень откровенно сговариваться.
В принципе, умысел лжесвидетелей в милицейских погонах был прост до безобразия. Николай Алексеев обвиняется в неповиновении милиции. Что он делал? Вышел на проезжую часть Тверской улицы (вместе с толпой в 100 человек) во время гей-прайда 27 мая перед зданием мэрии. Доблестная милиция «многократно» пыталась увещеваниями вернуть Алексеева с его товарищами на тротуар, так как Тверская – «правительственная трасса» (это словосочетание произносилось лжесвидетелями с особым пафосом), но злоумышленник их не слушал, толкал в грудь, сбивал фуражки с рациями и еще ко всему прочему не хотел садиться в автозак.
Собственно, этот миф я был вынужден слушать в течение нескольких часов от трех «служителей закона»: прапорщика (и, кстати, уже пенсионера) Ю.П. Русакова, рядового С.В. Акуличева и подполковника С.П. Медяникова – «супермозга» всей этой компании.
Прапорщик с рядовым безнадежно путались в показаниях. Русаков, написавший вместе с Акуличевым рапорт о задержании Алексеева на Тверской «под копирку» (с одинаковыми идиоматическими выражениями и грамматическими ошибками), вообще не мог объяснить, как он установил личность Алексеева при задержании. В ходе ответов на вопросы, которые ему задавал адвокат Островский, прапорщик, похоже, сам додумывал какие-то эпизоды задержания.
Сначала он сказал, что задержал Алексеева у дома 8 Тверской улицы. Но до этого он говорил, что задержание происходило возле мэрии. Ему напомнили, что мэрия – это дом 13, а дом 8 – это противоположная сторона улицы. В результате он вообще отказался отвечать на вопрос, где же произошло это задержание.
Рядовой Акуличев также не мог конкретно объяснить, где произошло задержание гражданина Алексеева. При этом, по его словам, всего пять (!) милиционеров оттеснили толпу из ста (!) человек с проезжей части на тротуар. На резонный вопрос адвоката Островского о том, с каким интервалом двигалась «великолепная пятерка», оттесняя сотню человек, рядовой не мог ничего ответить. На вопрос о том, почему он написал точно такой же рапорт о задержании Алексеева, что и прапорщик Русаков, Акуличев сказал: «Нас учили писать одинаковые рапорты». К слову сказать, Русаков был более оригинален в объяснении одинаковых рапортов: «Так как правонарушение было одинаковым, то и текст рапорта одинаковый».
Для судьи Неверовой все ляпы и откровенные противоречия в словах милиционеров не имели никакого значения. Судья сразу отклонила несколько ходатайств защиты: об отводе судьи, так как она полностью дискредитировала своими действиями правосудие, и защита не может ей доверять; о приобщении к делу фотографий, которые ясно доказывают, что Алексеев не выходил на проезжую часть, и никакие Русаковы и Акуличевы его не задерживали; и, наконец, о вызове в суд еще одного человека – сотрудника органов в штатском, который, как показано на фотографиях, непосредственно задерживал Алексеева у мэрии.
Все тщетно. Ходатайства о новых материалах дела отклонялись по причине того, что, по словам судьи, свидетельских показаний в деле уже достаточно. Но при этом она умудрилась вызвать еще одного свидетеля как раз для того, чтобы заслушать «новые показания». Так на сцену вышел подполковник Медяников, являющийся заместителем начальника милиции общественной безопасности ОВД «Тверское».
Свою роль он начал проникновенно, почти страстно. Нарочито путаясь в словах, он назвал шествие в поддержку толерантного отношения к сексуальным меньшинствам «тоталитарным». А слово «гомосексуальный» даже произнес по слогам. Далее последовал все тот же миф, что излагали и предыдущие действующие лица.
Николай Алексеев назвал каждое слово Медяникова откровенной ложью. Судья засуетилась, пригрозив удалением из зала. Медяников продолжал. Я не выдержал и выкрикнул: «Позор!» Меня поддержал Алексей Давыдов. Судья велела нам покинуть зал заседания. Уходя, я бросил подполковнику фразу о том, что реальные события 27 мая были запечатлены десятками телекамер, и весь мир видел правду. А за лжесвидетельства ему придется нести ответственность.
Хлопнув дверью, мы с Лёшей Давыдовым оказались в коридоре. Не прошло и двух минут, как дверь вновь распахнулась, и из зала вышли буквально все – Коля Алексеев, адвокат, присутствовавшие лица, которые просто не вынесли дальнейшего фарса. В зале остались только судья Неверова и Медяников, вынужденные разыгрывать свои роли друг перед другом.
Уже после обеда, вернувшись в суд на слушание дела Сергея Константинова, также обвиненного в неповиновении милиции, я узнал решение судьи. Как и предполагал адвокат Островский, судья вынесла решение под все ту же копирку. Штраф тысяча рублей, как и Николаю Храмову накануне. По-своему, «Соломоново решение»: и мэрский заказ выполнен, и международный скандал сглажен - ведь отправься обвиняемые за решетку на 10-15 суток, администрацию Москвы ждал бы очередной международный скандал.
Мораль? Рассчитывать на правосудие в городе, где вся судебная власть контролируется лужковской администрацией, просто нереально. Милицейские чины могут спокойно лжесвидетельствовать в судах. А дело о вынесенном штрафе за «неповиновение», которого не было, возможно, опять дойдет до Страсбургского суда, не найдя достойного правосудия в России.
Николай Баев, GayRussia.Ru
